Вайгач, 1970-е. Рассказ мамы. Фотографии из семейного архива.
Как моя мама в 25 лет попала в геохимическую партию на острове Вайгач, встретила белого медведя — и моего будущего отца.
Моя мама работала на острове Вайгач в полевом сезоне 197… года, в геохимической партии.
Партия базировалась на острове Хэхето. Смотрю спутниковые карты — и сейчас вижу балки, расположенные на месте их базы.
Заброска происходила из Воркуты, вертолётом. С её слов, летели часа три. Партия была большая, был вездеход.
17 июля их забросили. Да, это фото не Вайгач — там леса нет. Но наше фото.
Их отряд состоял из восьми человек: моя мама, гидрогеолог Татьяна, студент Дмитрий, техник-геолог Николай Петрович и четверо рабочих.
Рабочие в геологических партиях были в основном бывшие сидельцы — интересные и очень колоритные личности. Правда, были и немножко не в себе.
Например… Иван. Отсидел 17 лет. По каким статьям — неизвестно.
Володя был шизофреник. Маму сразу предупредили: если пойдёшь с ним в маршрут — спиной не поворачивайся, потому что если у него начнётся приступ, он может лопатой навернуть.
Но в целом люди хорошие, доброжелательные — с её слов))
Маме было 25, Таньке 23, студенту 17 лет.
Мама закончила МГУ, любила модно одеваться. Но раз выбрала профессию геолог — надевай кирзачи и фуфайку. Надела)
Партия проводила геохимическую съёмку. Что это такое?
Площадь разбивается профилями — прямыми линиями. Расстояние между профилями 500 метров, каждый профиль надо пройти и через каждые 50 метров отобрать пробу — 200 граммов, на глубине 30–40 сантиметров.
Длина профилей и расстояния зависят от масштаба съёмки. В их случае длина профилей была 5–8 километров, к концу маршрута вес отобранных проб — 25–30 килограммов. Обычно груз нёс рабочий, но потом несла и геолог: рабочему одному было тяжело. За день приходилось проходить по 25–30 километров.
Отряд забазировался на реке, в 20 километрах от основной базы.
Забазировались, пошли с Татьяной прогуляться на море — до него было 5 километров.
Перед заброской начальник партии провёл краткий инструктаж по технике безопасности: есть медведи. Первого мы, кстати, увидели недалеко от базы.
Свинья не дикая, и медведь её не съел. Её съели геологи: раньше частенько брали в поле живность.
Ах, какие там на побережье помойки — выброшенный плавник, стеклянные поплавки, обрывки сетей, какие-то фунфырики с иностранными названиями. Увлечённо распинывая ногами завалы, мы шли по побережью. И… увидели белого медведя, занимавшегося делами, подобными нашим.
Ноги в руки — и мы побежали… Никто ведь не объяснил, что бежать не стоит. Как пули мы залетели на прибрежный обрыв, оглянулись — медведь семенил за нами. Два тощих геолога ему были не очень интересны, НО ПРИРОДНЫЙ ИНСТИНКТ РАБОТАЛ.
Взлетев на обрыв, мы увидели человека, который шёл в нашем направлении. Крича и размахивая руками, мы бросились к деревянному тригопункту и залезли на него. Прозвучало два выстрела — это геолог, который, как выяснилось позже, был в маршруте, отпугивал белого. Надёжно укрылись — метра два над землёй.
После этой мысли я рухнула на землю — доски были уже сгнившие. Танька приземлилась рядом. Очухавшись от шока, я увидела перед собой молодого улыбающегося мужчину, подающего мне руку. Медведь, слава богу, из-под обрыва не показался))))
Это был мой будущий отец). Но это другая история)))
В нашу задачу входил и полуостров Дыроватый, где тоже надо было произвести съёмку.
И вот мама, Танька и двое рабочих отправились на место временной дислокации. Вездехода никто не дал — от базы до точки пошли пешком.
Места — пейзажи бомбические. Фиорды с отвесными обрывами, айсберги на море — а на льдинах плывут белые медведи.
С собой тащили спальники, еду, вешки. Если кто не в курсе — раньше спальники были ватные, в брезентовом чехле, со сменными вкладышами и весили немного нелегко))
Работа предстояла на неделю, а жить предполагалось в избушке — бывшем здании управления экспедиции ОГПУ, которая, со слов начальника партии, в прошлом году была ещё очень даже в хорошем состоянии.
Две женщины и двое рабочих дошли до избы, преодолев 20 километров, и нашли её. Радиостанции никто не дал, а защита от белых медведей, которых там в избытке, заключалась в фальшфейерах, которые заботливый начальник партии выдал каждому.
Придя в избушку, уставшие и промокшие, сразу стали топить печь. Дров на побережье Вайгача в избытке — это плавник, который падает с барж, и его прибивает к берегу. Но пилить эту морёную древесину, пропитанную песком, — занятие не очень весёлое.
Разобрали спальники, перекусили и улеглись спать. Рюкзаки с продуктами были оставлены в дощатой пристройке…
Утром рабочий пошёл умываться, открыл дверь — но сразу её захлопнул. «Медведь», — сообщил он нам как-то буднично…
Медведю до геологов дела особо не было — он был увлечён потрошением рюкзаков и их содержимого. После трёхчасовой трапезы медведь ушёл в поисках новой поживы, оставив после себя разорванные рюкзаки, раскромсанные консервные банки, уничтоженную крупу и сахар.
Ближайшее будущее засверкало не радостными красками. Работу надо делать, а сезон и лето на севере короткое. А эти походы туда-сюда за провизией к сезону времени не добавят. Частые туманы — как молоко перед тобой, ничего не видно — тоже срывают планы работ.
Ну, что-то, конечно, из еды собрали, что-то осталось от ужина — но по самым скудным расчётам на неделю точно не хватит…
Николай, второй рабочий, ушедший побродить по побережью, вернулся. За плечами его был рюкзак, причём не пустой.
«Ну что, товарищи геологи, с голоду не помрём!» Рюкзак был набит мясом, причём мясо было ну очень красное — но ничем не воняло. Оказывается, Николай наткнулся на кита, выброшенного на берег. Нарезал мяса и отправился к нам в избушку. Но, со слов Николая, больше с мясом ничего не выйдет: к киту пришло три медведя, и делиться они не собираются.
Мясо варили часов шесть. Запах был божественный — ближе чем на 30 метров к избушке мы с Танькой подойти не могли….
Мы есть это мясо наотрез отказались, рабочие поели. «Гусей что ли ловить», — подумала я.
Гусей было очень много.
Я сидела на краю старого шурфа и невесело перебирала камни, думая, кого же отправить за продуктами. Подняла голову — а передо мной стоят две пары сапог: выше — два бородача с карабинами.
— А вы кто такие?
— А вы кто?
Оказалось, мы тут не одиноки: в километре от нас находилась база. А вот кто это — так и не поняла.
Пара палаток, причём утеплённых (мы о таких и мечтать не могли), шесть человек, очень мощная радиостанция. Постоянное дежурство у аппарата. Мужики были из Мурманска, про свою миссию говорить не хотели, да и нам расспрашивать не резон: «Покушать не дадите?»
У них было всё и самого лучшего качества — консервы «Глобус», свежие овощи, ветчина, тушёнка, супы, всё консервированное… Снабдили нас от души)
Начались трудовые будни, рутинная работа. Маршруты по 20–30 километров, которые прерывались днями безделья из-за сильных туманов.
Мурманчане выручили нас второй раз. Дело в том, что у одного геолога открылась язва. Рации у нас нет, вертолёт санавиации не вызвать… Мурманчане вызвали, прилетел с Нарьян-Мара через два дня. Потом сказали: ещё бы день — и мужик помер.
Нас забрали из избы через две недели, работу свою мы сделали.
Всё уже замёрзло, лёд на воде, вертолёт долго не летел — только 29 сентября мы оказались в Воркуте.
Вот такой рассказ мамы. 197… год. Вайгач.
Мы обязательно собираемся посетить остров Вайгач в 2027 году. И увидеть белых)
Поедемте с нами!
Рассказ записан со слов мамы. Фотографии — из семейного архива.
Мы собираемся на Вайгач в 2027 году. Хотите с нами — напишите или позвоните.
