Часть 1. Подготовка. Воркута, 1995 год. Авторский текст.
1995 год. Родители — геологи, зарплату выдают пуховиками, а на лето отец предлагает поработать в геологоразведочной партии. Так я попал на Хойлинское месторождение баритов — горнорабочим третьего разряда, в бригаду, где у каждого своя история.
Никогда не думал, что буду писать какие-то воспоминания. Но у каждого в жизни были интересные истории…
Год 1995-й. Я был студентом, время было тяжёлое — многие это время помнят. Хотя у нас в России лёгких времён и не бывало, наверное. Мои родители геологи: зарплаты не выплачивались, а если выплачивались, то крайне нерегулярно и чаще всего не деньгами, а бартером. То пуховики, то ещё какой-то китайский ширпотреб. Это надо было потом продать — и на вырученные деньги можно было жить.
Многие помнят, наверное, комиссионный магазин в Воркуте на Ленина — завален был магнитофонами «Шарп»: шахтёрам зарплату выдавали…
Работал я всегда: каждые летние каникулы и между ними. То со строителями-армянами, то с закарпатцами, то у мясников. Многие так работали. На лето 95-го отец предложил поработать в геологоразведочной партии. Я согласился.
Работать предстояло на Хойлинском месторождении баритов. Наша задача — отбор технологической пробы. Что это такое и как это делается, сейчас расскажу. Если бы я знал, что такое барит и какой у него удельный вес… Я бы всё равно согласился.
Приехав в Воркуту, пришёл в «Полярноуралгеологию» — и на работу. После этого у меня в трудовой книжке появилась запись: горнорабочий 3 разряда.
Отец познакомил с отрядом — бригадой, с которой предстояло работать. Был студент-геолог Иван, мой одногодка, — с какого университета, не помню. Валера — бригадир. Невысокий мужик, но широченный в плечах, с очень непростой историей жизни.
Остальные были бичи. Нет, это не бомжи. Это люди, многие с трагической и изломанной судьбой. Бывшие сидельцы.
Перескажу историю Валеры — так, как он сам её рассказывал. Был он откуда-то с юга: то ли с Краснодара, то ли с Сочи. Молодой парень, восходящая звезда советского спорта. Мастер спорта по боксу, член молодёжной команды СССР.
Ехал с тренировки на электричке вечером. К девчонке стали приставать длинноволосые. Смотрел-смотрел — не выдержал, встал защитить. Один вытащил нож, Валера ударил. Удар не рассчитал — наглухо. Парень оказался сыном какого-то партийного боса. На суде — ни девчонки, ни ножа: пьяный дебош ему приписали. Дали то ли 15, то ли 20.
Отсидел в Воркуте. Вышел. Работать стал у геологов.
А бичи? Ну, в основном это были, конечно, алкаши. Летом работают — в поле сухой закон, а зимой пропивают. Причём с закуской вопрос решали так… Историй про то, какие вкусные в Воркуте собаки и как их мастерски шкурят на вытянутой из окна руке, я тоже наслушался.
Вот такие сокамерники… ой, собригадники. Было нас человек пятнадцать, но работать мужики умели.
Заброска на Хойлу предстояла вертолётом. А пока началась подготовка.
Необходимо было складировать всю амуницию и снаряжение в одном месте — палатки, печки, спальники, уголь (печки геологи всегда топили углём), еду, рабочий инвентарь, — чтобы потом погрузить на машину и подвезти на вертолётку. Вертолётка была около посёлка Рудник.
Мы заготавливали доски для каркасов палаток. Палатки были большие, армейские: три для бригады, одна под склад, одна столовая. Доски брали, разбирая бывшее здание «Полярноуралгеологии» на Руднике.
Пять дней подготовки — и мы на вертолётке, ждём Ми-8. Предстояло два рейса, но, видя, какая гора шмурдяка, я недоумевал: как это всё можно запихнуть в вертолёт…
Вертолёт прилетел, мы загрузили часть вещей — но после больших матов пилотов выгрузили часть обратно. Перегруз выходил нехилый.
Хойла встретила дождём и сильным ветром. Второй рейс прилетел через три часа, и оранжевая стрекоза улетела домой.
Время было уже вечер, ветрище с ног сносил, — и про то, чтобы ставить палатки (а нам надо было ещё каркасы колотить), речи не было.
Перекусили, забрались в спальники, укрылись сверху палатками и спать.
Утро было великолепное: солнце, погода, мошка, горы.
Расположились мы у подножия горы, у реки. А работа наша была на горе. На работу предстояло ходить два километра в гору.
Разбили лагерь. Поваром был старый зек, много поездивший с геологами рабочим, но стал немощный и поэтому последние сезоны ездил в роли повара. Имени его я не помню — все звали его дед. Поварского образования у него, понятно, не было, но накормить кучу голодных мужиков он мог. С ним была весёлая история — расскажу позже.
Нам необходимо было отобрать технологическую пробу. Для этого забурниками подготовить скважины, прилетят взрывники — взорвут, потом барит надо стаскать в одну кучу, отсыпать конус. Сколько надо было тонн стаскать, сейчас не помню, но куча в итоге вышла большущая.
Инструмент — как в старые добрые времена: забурник (кусок заострённой буровой штанги), кувалды, кайло, совковая лопата, носилки, лист железа.
Работали мы на горе, обед брали с собой. Там поставили ещё одну палатку: если дождь — ели в палатке, там же хранили продукты, которые могут храниться не один день, — тушёнку, сухари, сгущёнку. Иногда ели сухпаёк.
Ходим на работу. Молотим кувалдами по забурникам, готовим шурфы для взрывчатки. Один держит штангу, двое по ней кувалдами. Расшатали, чтоб не зажало, и дальше кувалдами. Вся площадь была размечена по сетке.
Пару раз мы остались без обеда. Пришёл бурый медведь, уничтожил нашу палатку и еду. Всё сокрушил и свалил. Мы всё восстановили — он на следующий день повторил свой набег. Еды мы оставлять там не стали, и он перестал нам докучать.
Наш лагерь располагался не на самой реке — до реки было два километра, но рядом были небольшие чистые озерца. Валера определил назначение каждого: это мыть посуду, это для воды на еду, это — мыться. Было жарко, мылись мы прямо в озерце.
И вот тут новая напасть: всю бригаду накрыла медвежья болезнь — понос, попросту говоря. Пока после завтрака идём в гору, на работу — в кусты раз десять сбегаешь, и так весь коллектив. В общем, не работа, а один срач.
Стали разбирать ситуацию: так работать невозможно. Валера провёл расследование и выяснил причины. У нас на завтрак было то, что оставалось со вчерашнего дня, а оставался в основном суп. Повар, старая падла, — лень ему было готовить: утром вставал, в ведро с остатками супа доливал из озерка (причём ближе было озерко для мытья посуды). Разогрев на печке, не докипятив, кормил нас. После обстоятельной беседы Валеры с дедом всё у нас с желудками наладилось.
За две недели мы выполнили поставленную задачу первого этапа, набили шурфов, о чём Валера по рации (а у нас была рация) сообщил руководству. Стали ждать взрывников.
Продолжение — во второй части. Взрыв, тонна аммонита на гору, месяц без сахара и олени вместо макарон.
