Взрыв. Хойла, август 1995 года. Авторский текст.
Взрывники, тонна аммонита, поднятая в гору на руках, «перелёт» от валуна в десяти метрах — и второй месяц без сахара, зато с олениной.
Выполнив первый этап нашей работы, мы стали ждать вертолёт со взрывниками.
Вертолёта всё не было, и начались наши дни вынужденного безделья. Мы ходили на реку ловить хариуса, ловили гольца на озере под горами.
У меня был телескопический железный спиннинг, балда, которую я сделал сам из куска пенопласта и куска свинца, толстенная леска. Мушка — из тройника, к которому были привязаны волосы красной ниточкой. Волосы, по совету опытных рабочих, надо было срезать в области паха — там они более жёсткие. Они рассказывали, что волосы лучше женские и рыженькие. Если, говорят, раньше в отряде была рыженькая девушка — все за ней ходили с просьбой поделиться.
Рыба клевала как сумасшедшая: мы её варили, жарили, коптили. У Валеры с собой было ружьё, и мы со студентом ходили стрелять куропаток.
Наконец-то прилетел вертолёт, прилетели взрывники, привезли взрывчатку. Взрывчатку выгрузили у горы, и мы эти тяжеленные ящики таскали в гору. Я не помню сколько, но тонна точно была перетащена.
Потом взрывники заложили эти колбаски с аммонитом в наши шурфы, раскинули провода, подключили машинку.
Всем сказали укрыться, мы отошли на нужное расстояние. Техника безопасности была на высоте. Мы все ушли за большой валун, стояли в кружке и болтали. Был туман, и взрывать было нельзя, но на завтра был борт, и у взрывников времени не было.
Шарахнуло знатно… Кусок породы грохнулся в десяти метрах от нашего кружка. Кто-то судорожно сглотнул.
— ПЕРЕЛЁТ… — сказал один из взрывников, причём без особого огорчения.
Валера тяжёлым взглядом посмотрел на него, но сдержался.
Впрочем, это маленькое недоразумение не смогло помешать нашей радости от открывшегося фронта работ. Ловить рыбу и наслаждаться красотами поднадоело, хотелось работать. Была середина августа.
Началась работа. Куски породы грузим на носилки и таскаем в кучу. Крупные грузим руками, мелкую породу — стелим железный лист, на лист нагребаем породу, с листа на носилки. Особо крупные сначала надо раздолбить кайлом. Сначала носили рядом, потом за 20 метров, за 30…
У барита очень большой удельный вес, он очень тяжёлый. К концу рабочего дня руки как у обезьяны — ниже колен вытягиваются. Работаем дружно, дело идёт.
Когда мы забрасывались, продуктов брали на месяц, но из-за задержки со взрывниками и вынужденного простоя шёл уже второй месяц. Как-то утром, за завтраком, дед объявляет, что сухарей у нас больше нет. В общем, осталось растительное масло и мука. Всё. Нет чая, нет сахара.
Валера сказал нам, что вездеход с продуктами вышел неделю назад из Воркуты, но сломался. Сейчас ищут другой. Ну что ж. У нас есть рыба, есть куропатки, пошли грибы. Завариваем брусничник. В общем, питание экологически чистое, будь оно неладно. Как же хочется сладкого чаю!
Пришли ненцы. У Валеры была заначка — две бутылки беленькой. Он их выменял на двух оленей. Оленей тут же забили, начали варить и жарить. С ненцами, под сырую печень, Валера выпил одну беленькую. Нам со студентом предложил, но мы тогда не выпивали, а рабочим не стал — что душу-то травить…
Ненцам хватило по две стопки — они реально не держат: свалились на нарты, и их олени потащили в сторону стойбища. Была середина августа, ночью уже были заморозки.
Я проснулся от какого-то шума: «Ой, замерзла, замерзла…» Пьяный ненец раздевался и лез на печку. Он упал с нарт в лужу, замерз и пошёл греться к нам в палатку.
Вонял он реально жутко. Мы все выскочили из спальников на улицу; пока его упаковывали и укладывали на нарты, он уже очухался, а мы сами замерзли.
На следующий вечер ненец приехал — потерял у нас нож с поясом. Ножик дерьмо, из конька сделан, тупой и толстый. А пояс красивый: бисером вышит, с бляхами медными.
Мы ему отдали. Он нам ещё одного оленя подогнал.
С мясом мы обеспечились, рыба надоела. Как же хочется макарон, чаю с сахаром…
В палатках было так. Печь-буржуйка: пока горит — жара, как остыло — холодно, но в спальниках отлично. Кинешь угля, подложишь щепочек, плеснёшь солярки — пять минут, и жарко. Но дежурства заведено не было: кто первый встал, тот и топит.
Утро, все уже проснулись, но вылезать из тёплого спальника никому не охота. Пока кого-то не припрёт по нужде — побежал. И топи печь. Ну и иногда это бываешь ты.
Ну а мы? Работу работаем, барит таскаем.
Это вторая часть. Первая — про комиссионку на Ленина, разобранное на доски здание «Полярноуралгеологии» и вертолёт: читать первую часть.
